Воспоминания об авторе

Ушедший в лето

Имя молодого саранского поэта Сергея Казнова широким кругам любителей поэзии вряд ли что скажет. И потому, что поэт молодой. И потому, что саранский. Да и словосочетание «широкие круги любителей поэзии» сегодня можно смело помещать в какой-нибудь словарь с пометкой «устар.». Однако известность или полную безвестность автора можно объяснить чем угодно, но не «качеством стихов».

Сергей Казнов родился в 1978 году, умер в 2005-м. Учился на журналиста, окончил Литинститут, работал в местных газетах, печатался в республиканских журналах и альманахах, за год до смерти стал лауреатом конкурса молодых поэтов Подмосковья «Золотое перо». Короткая жизнь, и биография короткая. Однако стихи Сергея, воспоминания его друзей, коллег и сокурсников, составившие сборник «Цветы и звёзды» (Саранск, 2006), показывают: Казнов был поэтом настоящим. Во всех смыслах.

Так повелось на Руси (а может, и не только на ней), что поэт воплощает житейскую неприкаянность, беспомощность, неустроенность, непрактичность... То же и с Казновым. Всего лишь 27 прожитых им лет должны навести на параллели с Лермонтовым, но знавшие Сергея люди сравнивают его с другим поэтом. «Это был человек, не создавший вокруг себя никакого быта и живущий вне всякого уклада», – сказал когда-то Корней Чуковский об Осипе Мандельштаме. «Быт вообще был в стороне от него. Быт вызывал в нём, разве, недоумение, – вспоминает земляк Казнова, поэт и журналист Сергей Сеничев. – При этом в бытовом разделе – бытовом, повторяю – он был ещё и столь же непоправимо, сколь и неосознанно эгоистичен: совершенно по-мандельштамовски не сомневался в том, что все вокруг ему чем-нибудь да обязаны. Осип Эмильич, как известно, был удивительно требователен к окружающим. Кто-то должен был расплачиваться с его извозчиком, кто-то – платить за только что сожранные им с тарелочки малознакомой дамы пирожные. Кому-то полагалось срочно отыскать ему плитку шоколада, кому-то – добавить коньяку в чай, отдать своё пальто (которое он, разумеется, забудет вернуть) и т.п. Схожей же инфантильности и в Серёже было хоть отбавляй. Нет, он не требовал – ничего и никогда, смущённо отнекивался, бывало. Но одновременно с тем, не задумываясь, может быть, был беспощадно и беспомощно готов к тому, что ему всё-таки должны. Одни – наливать, другие – везти, куда надо, третьи – приючать, когда приспичит, четвёртые – любить… При этом и сам наверняка отдал бы ближним всё, вот только не было у него ничего своего, кроме стихов. И готовности прийти на помощь».

Наверное, самый подходящий образ жизни для людей такого склада – быть вечным студентом Литературного института, где у Сергея было много друзей. Бывшая соученица по Литинституту Ирина Каренина написала об этом в стихотворении памяти Казнова: «Прогусарили жизнь, просквозили, / За дешёвым и кислым вином / Прогудели – и всё, и отплыли / На кораблике голубом, / На бумажном, тетрадном, ребячьем, / Что так нежно держали в руках…» Увы… Сергей Казнов и сам понимал: «В мире есть красота, которой не надо». Хотя кто знает: не надо сейчас, понадобится завтра. Конечно, 500 экземпляров «Цветов и звёзд» – капля в море, капля в мире, но всё бывает:

Источник: "Литературная Россия", №13. 30.03.2007

содержание